Поиск






Прыжок в Сухое озеро - 4

Прыг

Ребята зовут прыжок с веревкой вот так лаконично – прыг. Прыг-прыг. «Мне понравился прыг!» или «Не самый прикольный мой прыг!» - вот так коротко они говорят. Заурядное дело. За скобками остаются страх и адреналин – целый ворох ощущений, про которые болтать особо не принято и которые, помимо дружеских уз сплоченной команды, удерживают всех их, разновозрастных, в этом экстремальном спорте.

- Мне сложно это описать в первую очередь по той причине, что у меня общее количество прыгов около двухсот – говорит Виталик. - А то, что я там кричал, как псих, так это оттого, что покорил новый для себя объект. Для меня сейчас сами прыги - это повседневности. Подготовить все, навесить, работать с командой и в итоге сделать прыг на новом для меня месте... Вот мой кайф. Ну и, конечно, присутствует очень мощное возбуждение при самом прыжке… - так откровенничает.

Прыги продолжаются до самого вечера, примерно по двадцать — тридцать минут на каждого участника. Одел обвязку, шлем, перчатки, нацепил камеру, убрал спусковую веревку в рюкзак, прицепился к прыжковым и страховке – замуфтуй все карабины! Ребята проверили - сам еще раз проверил - и топай на exit*.

*Exit – это позиция, с которой происходит прыг.

Exit на Кель-Кечхене - это травяная площадка на краю провала, под которой скала имеет отрицательный уклон. Так получилось, что ровно под этим местом на дне находится небольшое озерцо, - прыгаешь будто в воду этого озера. Небольшое успокоение на фоне того, что глубина свободного падения (до начала подхвата веревок) составляет порядка восьмидесяти метров!

Прыгают как ребята, так и девчата. Прыгнул Лип – снимаю его с дерева на опушке. Вижу, как далеко внизу он, поболтавшись из стороны в сторону, едва различимый глазом, остановился, спустился на дно, по рации передал наверх, что систему можно поднимать. Следом прыгает Виталик, снимаю его с самодельного штатива. Потом Антон – снимаю его с exit с вытянутой руки. Потом Вера – снимаю ее со свисающего над провалом дерева слева.

Ребята все разные, и к каждому я уже немного привык, но на exit каждый из них меняется. Становится собранным, серьезным. А потом - прыг.

Некоторое время я присматривался к месту, навеске, работе команды. Прислушивался к внутренним ощущениям. Пока не решил для себя, что я бы прыгнул. Собственно, в тот момент мне Денис и предложил прыгнуть. Видимо, тоже присмотрелся.

Пока ходишь со страховкой, фотографируешь, помогаешь ребятам – чувствуешь себя спокойно. Ну и к высоте привыкаешь. Рассчитываешь всегда, естественно, на свои силы, но где-то в глубине мозг цепляется за осознание того, что ты пристрахован – и он спокоен.

Шагнул на еxit, отцепил страховку – шутки кончились. Ты один на один со своими страхами и сомнениями. Внимание к деталям. Тотальная суеверность. Все слова вокруг обретают некий фатальный смысл. И, несмотря на то, что ты гонишь сомнения прочь, успокаиваешь себя тем, что все снаряжение надежно и продублировано - первобытный, животный страх прочно сковывает тебя. Ты можешь логически рассуждать, можешь пытаться договориться со своим страхом или подавить его – все безуспешно. Страх будет стоять между тобой и прыжком до последнего. Но когда ты, наконец, делаешь шаг – это означает одно из двух. Либо ты безбашенный экстремал, чей порог страха и ответственности исчез или не существовал никогда, либо ты точно знаешь место каждого из собственных инстинктов. И можешь указать им на места, чтобы сосредоточиться и воспринять новое. И если страх, инстинкт – это проявление животного начала, то способность принимать решения и действовать вопреки инстинктам – это проявление воли (интеллекта). Полагаю, что множество животных и, конечно же, человек в процессе эволюции, оказавшись способными к мышлению такого порядка, существенно увеличивали свои шансы на выживание. На мой взгляд, это важный аспект любого риска.

Но вернемся к прыжку. Когда я говорю «шаг», то на самом деле подразумеваю прыжок. Несколько сложнее! Как следует оттолкнуться от exit, глядя прямо вниз, в бездну, для новичка практически невозможно. Мозг просто не поймет, что вы от него хотите. Перепрыгнуть лужу – пожалуйста, это просто и понятно. Целесообразно. Но броситься со статридцатипятиметровой высоты на камни или в воду – нет уж, увольте.

Как результат – ноги становятся ватными и прыжка не получается. Ты просто валишься, как сноп, -и все. В случае прыжков с моста это не является проблемой. Но на природных объектах, таких как Кель-Кечхен, это важный момент, так как скальная порода ниже представляет очевидную опасность.

Поэтому рекомендуют выпрыгивать «на турник» под сорокапятиградусным углом вверх по горизонту.

Все время, пока я надеваю обвязку, упаковываю фотоаппарат и убираю его вместе с куском спусковой веревки в рюкзак, прицепляю страховку и иду в сторону exit, эти мысли вертятся в моей голове. Когда я оказываюсь на травянистом пятачке, на краю провала, наступает тот самый момент, чтобы проверить философию на прочность. Потоптавшись на краю, встаю устойчиво. Чувствую, как страховка тянет меня назад, и отцепляю ее. Когда я бросаю карабин, он брякает в траву позади меня – ухх! Ощущение, что накануне боя снял латы! Однако с каждым этапом выполняемого прыжкового регламента уверенность крепнет. Я вижу «утекшее» озеро Кель-Кечхен. Насколько хватает периферического зрения – везде отвесные стены гигантского провала. И далекое-далекое дно с игрушечными деревьями на берегу пятачка воды.

Начинаю обратный отсчет: Ready! Set! Go! Прыгаю «на турник», но пальцы ловят лишь воздух…

Как только понимаю, что выпрыгнул нормально, опускаю голову и смотрю вниз. Бешено растет скорость, несусь, словно пушечное ядро. Мелькает в голове мысль, сколько легкости я потерял с тех пор, как был маленьким ребенком. От скорости и свиста в ушах перехватывает дух. Дно надвигается прямо на меня, и я только и вижу, что вырастающие на глазах деревья и стремительно увеличивающуюся в размерах гладь озерца внизу.

Тело само соображает, что нужно делать. Руки и ноги будто подруливают в полете, это происходит на уровне рефлексов и, наверное, какой-то древней животной памяти. Когда мы были птицами… Спустя еще две длинные секунды я вдруг чувствую, что что-то начинает идти не так – я заваливаюсь на левый бок, и уже не могу противостоять этому. Тогда я понимаю, что начался подхват веревок, который уводит меня вправо, разворачивает спиной вниз и на огромном маятнике стремительно несет в центр. Затем резкий рывок вверх (компенсация растяжения баз), мгновение невесомости и снова падение. Вверх и вниз: если в голове еще остались какие-то мысли, им приходит время выйти.